Тетя_Вера
Жизнь такая штука — ради доброго дела приходится поступать плохо. Но порой зло переходит все границы, а за добро приходится слишком дорого платить.
02.08.2013 в 22:40
Пишет seagull26:

Мост на Галлифрей, часть 2
Название: Мост на Галлифрей
Автор: Чайка
Бета: Isil_butterfly
Фэндом: Доктор Кто, Мост в Терабитию
Пейринг: Кощей/Тета, камео 11 Доктора
Рейтинг: G
Жанр: кроссовер, драма, пре-слэш
Размер: миди (12 000 слов)
Статус: завершен
Дисклаймер: Мне ничего не принадлежит
Предупреждение: Смерть персонажа
Саммари: Тета Смит вел обычную и скучную жизнь, пока в дом по соседству не переехал Кощей Саксон.
От автора: Ретеллинг фильма, если бы в нем были Тен!Доктор и Симм!Мастер

Часть 1

Конечно, K-9 — как Тета и Кощей его назвали — нуждался в существенных доработках, но с того дня они постоянно таскали его в свое тайное убежище. Кощей признался, что всегда хотел завести собаку, но у его матери была аллергия на шерсть животных. Так что о живом четвероногом друге он мог и не мечтать.

Однажды Тета и Кощей просто лежали на полу в домике на дереве и смотрели на звезды. Мальчишки прибили к потолку лист фанеры, который Тета расписал подаренными красками под ночное небо. Рядом с Млечным Путем плавала галактика в форме космического кита, чуть поодаль, словно ожерелье, рассыпалась галактика тысячи рубинов, а в центре расположилась туманность Голова Медузы. Светящиеся рождественские огоньки добавляли футуристичности виду.

— Вон там, на планете Барселона живут безносые собаки, — воображал Тета, указывая на яркую голубую звезду в туманности, напоминающей по форме ирис.

— А там, — настала очередь Кощея придумывать интересные миры, которые бы можно было посетить. Он показал на ярко-синюю звезду. — Планета под названием Полночь, состоящая из бриллиантов и сапфиров. Но из-за радиации ничто не может на ней выжить.

— Тогда вот там, — перехватил инициативу Смит, ни на секунду не задумываясь и позволяя воображению самому вести его. Палец Теты смотрел на белую, наполовину угасшую звезду в туманности Кита, — находится Плакальщица. Ее солнце погасло как раз в том момент, когда на планете бушевал шторм, и из космоса она похожа на плакальщицу.

— Я бы посетил такую планету, — кивнул Саксон, не отвлекаясь от картины звездного неба. Теперь блондин просто обязан был придумать что-нибудь интереснее, чем его друг. — Апалапучия, — выговорил без запинки Кощей. Тета беззвучно шевелил губами, пытаясь проговорить название планеты, но у него язык узлом завязывался, — планета древней расы коллекционеров всех чудес во вселенной. Население погибло в результате чумы, которая поражает только расы с двумя сердцами, как у нас.

— Хорошо, — Смит не собирался сдаваться. Ему пришлось помедлить, выбирая подходящую звезду на искусственном небе. Глаз зацепился за одну из скопления звезд в форме кита. Если уж сама галактика напоминает летящую рыбу, то почему бы и планетам в ней не быть такими же? Прямо нонсенс какой-то. Стоило лишь Тете об этом задуматься, как идея пришла сама собой. — Носенс! На ней облака кристаллизируются особым образом, позволяя рыбам плавать прямо в воздухе.

Тета сам удивился, с какой легкостью ему удавалось придумывать названия новым и новым планетам. Казалось, во вселенной возможно абсолютно все. Теперь Кощею пришлось попотеть, чтобы не проиграть другу, а Саксон просто ненавидел проигрывать.

— Рыбы могут летать не только из-за плотного воздуха, — Кощей взял за основу идею Теты, стараясь развить ее в своем русле. Туманность в виде ската оказалось кстати. — Экзоскелет скатов может генерировать электромагнитное поле, с помощью которого они перемещаются по мирам. На это уходит много энергии, поэтому они пожирают все на своем пути, превращая целые миры в пустыни.

Впервые за их импровизированное соревнование «кто придумает наиболее интересную планету для путешествия» Тета повернул голову, чтобы увидеть выражение лица Кощея. Безумные огоньки были там, где Смит ожидал их увидеть.

— Кощ, — позвал он друга. Тот не отреагировал. Мысленно проклиная принципиальность Саксона, Тета позвал его вновь, на этот раз правильно. — Мастер?

— Да, Доктор? — блондин повернул голову, как только услышал свое имя. На Галлифрее он был Мастером, а Кощей оставался в другом мире.

— Почему тебя так тянет к разрушениям, убийствам и смерти? — спросил, наконец, Тета. Он долго формулировал вопрос, чтобы ухватить суть того, что в Кощее пугало больше всего.

— Я словно не принадлежу этому миру, Доктор, — Кощей сел и обхватил колени руками. — Я словно оказался на другой планете. И я постоянно слышу этот шум в голове, Доктор.

Блондин схватился за виски, впиваясь в кожу ногтями. Сильнее, чем когда-либо прежде, Тету охватил ужас — от друга исходила аура чистого безумия, которая затягивала в себя, как черная дыра.

— Я здесь, Доктор с тобой, — Смит обнял друга. Преимущество в росте позволяло обхватить, словно укутать собой, своим теплом, друга, дать ему понять, что тот не один. Он начал раскачиваться вперед и назад, убаюкивая Кощея и приговаривая:
— Все будет в порядке. Все будет хорошо.

А сам на самом деле думал, какое лицемерие — называть себя доктором, когда не можешь помочь одному-единственному и самому важному человеку во всей вселенной.

В тишине домика на дереве, под нарисованными звездами сидели два мальчика, и биение их сердец сливалось в единый четырехчленный ритм, так напоминающий биение сердца Повелителя времени. Будь их воля, они бы остановили время навсегда, но это не в их силах.

Снаружи начинался дождь.

Пока бежали обратно, дождь из легкой мороси превратился в настоящий ливень. Тета набросил куртку на голову, а Кощей предпочел укрыть K-9, чтобы не промочить схемы и провода. На следующий день не было занятий в школе, но они все равно потратили несколько минут, стоя под проливным дождем, прощаясь до завтрашнего дня. Смит в последний раз обернулся и увидел только спину Кощея, к которой прилипла футболка.

Этим утром Тета планировал, как следует отоспаться, но его разбудил звонок домашнего телефона. Отец рано утром уехал на работу, а мать, видимо, слишком сильно устала после смены, поэтому ничего не слышала. Несколько минут телефон разрывался звонкими трелями, и мальчику пришлось встать самому. Протерев глаза, Смит, как был, в пижаме, спустился со второго этажа, шлепая босыми ногами по дереву.

— Иду, иду, — бормотал Тета, словно кто-то на другой стороне трубки мог его услышать. Когда он подошел к телефону, тот еще звонил. Смит принял звонок и, вспомнив хорошие манеры, поздоровался:
— Да, алле. Кто это?

— Я знаю, что сегодня суббота, но это твой учитель по физике, — раздалось на другом конце. И, судя по шуму, преподаватель ехал в машине, что сам объяснил своей следующей фразой. — Я хотел отвести своих племянницу и племянника в музей, но у моей сестры изменились планы, вот я и подумал…

Тета в мгновение ока, словно на крыльях, добежал до спальни родителей, когда узнал, что предложил ему мистер Смит.

— Слушай, мам, — Тета приоткрыл дверь и зашептал, боясь потревожить мамин сон.

— Что-то случилось? — спросила миссис Смит, резко сев на кровати. Сработали рефлексы, выработанные за годы ночных дежурств в больнице, когда приходилось мгновенно просыпаться по первому сигналу тревоги. И только после того, как сын отрицательно покачал головой, позволила себе рухнуть обратно в кровать.

— Учитель предложила мне съездить на экскурсию. Ты не против? — Тете все равно нечем было бы заняться в это утро. К тому же мама сможет нормально отдохнуть от домашних забот. Она что-то неразборчиво пробурчала, и сын принял это за положительный ответ.

— Мистер Смит? — Тета проверил, не бросил ли тот трубку. К счастью, в ней продолжали слышаться шум мотора и свист ветра в открытом окне. — Да, я могу!

Собравшись менее чем за пять минут, Тета выбежал на улицу, где его уже ждала ярко-синяя машина мистера Смита. Он запрыгнул на переднее сиденье и сразу пристегнулся.

— Готов ехать? — спросил учитель. Тете не нужно было задавать этот вопрос. Естественно, он был готов на все сто процентов. Мистер Смит включил первую передачу и тронулся с места, воскликнув:
— Джеронимо!

Тета трепетал от восторга, понимая, что ему выпал шанс провести весь день наедине с любимым преподавателем. Это можно было назвать почти свиданием, если бы они не оставались учителем и учеником.

— Что-нибудь забыл? — спросил мистер Смит, потому что мальчик неотрывно следил за соседским домом, словно пытаясь высмотреть кого-то за плотно занавешенными окнами.

— Нет, все хорошо, — Тета постарался улыбнуться как можно искренне. По правде говоря, он не хотел делить этот особенный день с кем-нибудь еще. Кощей бы наверняка его понял.

Тета нечасто посещал город, только иногда, когда уговаривал отца съездить с ним на работу. Большую часть времени он проводил, наблюдая за работой отца в окружении тысячи часов, тикающих и отсчитывающих время каждые на свой лад. Городом Тета мог наслаждаться лишь через окно автомобиля.

Мистер Смит припарковался у огромного здания городского музея, возвышавшегося как храм искусства со всеми своими колоннами и ступеньками, по которым приходилось взбираться, чтобы попасть внутрь. Тета заворожено смотрел по сторонам. Для него все было новым, необычным и интересным: картины на стенах, статуи на своих постаментах, и даже макеты древних птиц и летательных машин под потолком.

Пройдя дальше, они попали на выставку, посвященную только одному художнику. Тета подошел к ближайшей картине и не смог отвести от нее взгляд. Его заворожила уникальная манера написания картин, буйство красок, словно художник брал концентрированные цвета и наносил их на холст, почти не смешивая.

— Тебе нравиться? — Тета настолько увлекся рассматриванием картины, что совершенно забыл об учителе, который незаметно подошел сзади. — Это Винсент Ван Гог — мой любимый художник. Так и видишь, как его рука рисует по холсту, выделяя цвета в формы.

Неизвестно, сколько времени прошло, пока они ходили от картины к картине. Тете хотелось посмотреть абсолютно все, а мистер Смит рассказывал историю написания каждой из них или интересные факты из биографии художника. Следом за залами, уставленными репродукциями картин знаменитых художников, шла выставка, которую, к огромной радости детей всех возрастов, можно было потрогать собственными руками. На ней были представлены самые интересные изобретения гения Леонардо да Винчи. Там были и его летательные аппараты, прообразы ныне существующих вертолетов и самолетов. И модель самоходной повозки, которая приводилась в движение заводным пружинным механизмом. И модели катапульты, парашюта, вертолета, подлодки, даже робота! Тета поражался, как один человек мог придумать столько разнообразных вещей, на многие века опередив свое время. После трех часов оба Смита выдохлись, и учитель предложил сделать перерыв в кафетерии.

— Чудесная выдалась погода, а то дождь шел почти весь месяц, — произнес мистер Смит, разливая черный классический чай по кружкам. — И я уж было подумал, что все будет как в японской легенде, где солнце спряталось в пещеру и обещало не выходить.

— Вы так много знаете, — Тета всегда хотел сказать это учителю. Не только на занятиях, но и в простой беседе, учитель всегда знал, о чем поговорить.

— Не так уж и много, — печально отмахнулся физик. — Я просто стараюсь ни на чем не зацикливаться и давать волю своему подсознанию. Вселенная такая интересная.

— Кощей тоже так говорит, — подметил для себя Тета. Как странно, что мысли школьника и учителя во многом совпадали, Кощей о многом мыслил наравне со взрослыми. — Нужно давать волю своему воображению.

— И он прав! — голос преподавателя приобрел завораживающее звучание, а сам мистер Смит наклонился поближе к тезке и, словно по секрету, сказал:
— Благодаря такому воображению, как у него, можно создать целый мир.

Тета застыл, как громом пораженный. Учитель попал в самое яблочко, когда сказал про новый мир, ведь они уже его создали. Галлифрей был их укромным местом, таинственным королевством и параллельной вселенной, поделенной на двоих. По дороге домой младший из Смитов думал, как бы можно было изменить существующую реальность, сделать ее чуточку лучше, используя воображение Кощея. Для него открывались все возможности, ему все давалось с первой попытки, он мог достичь всего, чего бы ни пожелал, а его идеи иногда граничили с безумием. Если бы не этот недостаток, то он бы мог захватить Землю, если бы захотел.

Тета попрощался с мистером Смитом, поблагодарив за великолепно проведенный день. Мальчик хотел как можно скорее побежать к тарзанке, чтобы в подробностях рассказать Кощею о свои впечатлениях. Младший Смит побежал в дом, скинул куртку и как обычно прокричал: «Всем привет!». Родители оказались в гостиной, и при виде сына Вэрити вскочила с кресла, подлокотники которого сжимала в нервном ожидании.

— О господи, Тета! — она обняла сына так крепко, что еще чуть-чуть, и могла бы его задушить. Дыхание ее сбилось от волнения, а кожа вокруг глаз покраснела от высохших слез.

— Где ты был, сын? — жестко спросил отец. Он ходил на расстоянии взад и вперед, не зная, как следует поступить. В итоге мистер Смит уселся в кресло, соединив ладони перед своим лицом. На секунду Тете показалось, что отец хотел спрятать такие же покрасневшие от волнения глаза. Вэрити задала аналогичный вопрос.

— Но, мам! — Тета высвободился из ее объятий, совершенно не понимая, что происходит. Она прекрасно знала, куда он направлялся сегодняшним утром, поэтому мальчик не видел смысла переспрашивать. — Я же спрашивал тебя, и ты согласилась.

— Мы думали, что ты умер, — смогла выдавить из себя мать. Все то время, что сына не было дома, она считала, что единственный ребенок погиб.

— Милая, — прервал любые дальнейшие объяснения с ее стороны мистер Смит.

— Что? Умер? — с чего вдруг родителям думать, что он умер? Почему они могли так решить? И Вэрити, и Сиднэй выглядели перепуганными до смерти и серьезными, как никогда прежде. — А что случилось-то?

Ему никто не ответил. Мать тоже решила присесть — слишком сильно подкашивались ее ноги. Никто из родителей не хотел удостоиться чести взвалить бремя правды на плечи двенадцатилетнего мальчика. Они переглянулись, мысленно ведя диалог о том, кто первым должен начать, и мистер Смит кивнул.

— Твой, друг, Кощей, он… — голос отца дрожал, он заикался и облизывал пересохшие губы после каждого слова. Мистер Смит собрался с духом и выговорил всю фразу на одном дыхании: — Твой друг Кощей умер.

Тета молчал. Он отказывался верить в то, что только что услышал. Всего два слова «Кощей умер» раз за разом прокручивались у мальчика в голове. Отец расценил молчание сына, как стимул к дальнейшему разъяснению.

— Он утонул в ручье сегодня утром. Пытался покататься на веревке, но та оборвалась, и он ударился головой.

— Нет, ты все врешь! — Тета не верил ни единому слову, не хотел верить, не мог поверить в то, что Кощея не стало. Такого просто не могло случиться, только не с ним! Смит вспомнил, как сам предупреждал Кощея, что веревка ненадежная. Они столько раз на ней катались. — Это не такая веревка, она не могла оборваться!

— Но оборвалась, — тихо подытожил отец. Он встал, чтобы подойти, попытаться утешить сына, но Тета лишь отшатнулся назад. — Мне очень жаль, сынок.

— Он не умер, ты врешь, врешь! — Тета побежал по лестнице в свою комнату, захлопнул дверь и подпер ее шкафчиком, потому что хотел, чтобы его оставили в покое.

— Это нечестно! — закричал он. Буря эмоций переполняла его, выливаясь наружу неконтролируемым гневом. Тета скинул со стола все, что подвернулось под руку, ему хотелось беспорядка, разрушения, хаоса. — Мы могли еще столько всего успеть… столько всего!

Тета достал из-под кровати ящик с принадлежностями для рисования, взял альбом и начал перелистывать страницу за страницей до самой последней, где украдкой пытался нарисовать портрет Кощея. Грубый набросок после посещения музея казался просто детскими каракулями. Тета почти собрался вырвать и скомкать листок, но вовремя одумался. Это изображение — все, что у него осталось реального от Кощея. Тета не заметил, когда начал рыдать, прижимая к груди альбом, и также не заметил, когда провалился в сон от нервного истощения. Но когда он проснулся, то заботливо был укрыт пледом.

Завтрак проходил в безмолвной обстановке. Было заметно, как мать пытается ни о чем не думать, выполняя монотонные движения, словно робот без чувств. Отец присел рядом, пытаясь выразить поддержку. Вэрити отвлеклась от домашних забот и повернулась к сыну, на этот раз она начала разговор:

— Тета, мы с папой решили сходить к мистеру Саксону отдать последнюю дань, — весь вечер они думали, что будет дальше, и самым правильным оказалось навестить овдовевшего отца, который потерял еще и сына. Она помедлила и добавила: — Мы втроем.

— Что отдать? — Тета впервые в жизни услышал эту формулировку и поочередно смотрел то на отца, то на мать, не понимая, что означает последняя дань и почему ее нужно отдавать. Им пришлось объяснить.

Это был первый раз, когда он шел на поминки. Никогда в жизни Тета не сталкивался со смертью, в отличие от Кощея. Тот проходил через все это, когда умерла его мать. Теперь Смит узнал, что такое чувство гнетущей пустоты в груди, будто с исчезновением друга там образовалась черная дыра, затягивая в себя все эмоции. Как на автомате, Тета шел за своими родителями в дом к мистеру Саксону.

На удивление Теты, проститься с Кощеем и высказать свои соболезнования пришло много людей: знакомые, соседи и просто те, с которыми он пересекался всего пару раз. Но они все запоминали блондина с необычным именем.

— Я — Сидней Смит, а это — моя жена Вэрити, — отец Теты пожал руку мистеру Саксону. Казалось, мужчина отощал с последнего визита Теты, а в волосах прибавилось седых прядей. — Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах.

Мистер Саксон закивал в знак благодарности, еще раз сжав напоследок руку. Он подошел к Тете и крепко-крепко обнял его, как обнял бы родного сына. Когда он заговорил, то его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

— Тета, я так рад, что ты пришел, — мистер Смит отпустил мальчика, но руки оставил на его плечах. — Знаешь, у Кощея никогда не было настоящих друзей в той, старой школе. Мы надеялись, что, переехав сюда… — мужчина едва мог сдержать слезы. Его захлестывали эмоции, которые мешали точно сформулировать мысли. — Тета, ты был самым особенным человеком для Кощея. Спасибо тебе за это.

— Не за что, — Тета не смог произнести ничего больше. Ведь не было ничего естественнее, чем их с Кощеем дружба. С самого начало их притягивало друг к другу, как противоположные заряды, и можно было поспорить, кто чью жизнь сделал намного богаче и насыщеннее.

Тета сделал шаг назад, и руки мистера Саксона сами соскользнули с его плеч, контакт был разорван. Смит отвернулся, чтобы не смотреть в его глаза, наполненные горем и печалью, мальчик бы просто не вынес столько эмоций. В толпе из черных одежд, краем глаза Тета уловил проблеск света — блондин примерно его роста. Как Алиса за белым кроликом, Тета погнался за фигурой и натолкнулся на учителя по физике, который тоже пришел попрощаться с Кощеем. Привычный облик омрачал черный костюм, и даже бабочка на нем была черного цвета.

— Тета, — он хотел что-нибудь сказать, ободрить ученика, но все слова оказались бессмысленными, когда мистер Смит столкнулся со взглядом пустых глаз однофамильца.

— В следующий раз надо взять Кощея с собой, — произнес Тета, сбив преподавателя с толку. И пока тот открывал рот, словно выброшенная на берег рыба, добавил: — Ему понравиться.

Школа вмиг утратила свою привлекательность, когда в ней не стало Кощея. Даже водитель школьного автобуса выразил свои соболезнования Тете. Придя на первый урок, он обнаружил, что лишнюю парту на задних рядах уже убрали, будто никого там и не было. Все старались делать вид, что ничего не произошло.

— Ну что, теперь ты вновь самый быстрый в классе, — насмехался Скотт Хоггарт, нашептывая ужасные слова на ухо Тете, когда мистер Смит отвернулся к доске, чертя на ней формулы. И Тета бы не проявил никакой активности до конца занятия, если бы не Хоггарт. Сам напросился.

Да, Тета был против насилия, но один разочек можно и поступиться личными принципами. Хулиганы сколько угодно могли над ним издеваться, и это сошло бы им с рук, но они посмели покуситься на единственные хорошие воспоминания за этот год. Тета, не обращая на присутствие учителя никакого внимания, встал с места и развернулся, занося руку для удара. Один маленький человек казался ничем по сравнению с армией далеков, с которыми он сражался вместе с Кощеем.

— Э-эй, ты чего? Я же пошу!.. — Скотт не успел договорить из-за кулака, который достиг его челюсти. Обидчик по инерции свалился со стула, приложившись о стену головой. Сосчитав звезды перед глазами, он выкрикнул, потирая ушибленный затылок: — Ты что, рехнулся?

— Тета Смит, выйди и подожди меня в коридоре, — физику не оставалось ничего, кроме как провести с учеником беседу по душам. Слова, что он так долго подбирал, наконец, обрели законченную форму. А классу он сказал дочитать параграф до конца, чтобы ученикам было, чем заняться.

— Тета, — обратился учитель по имени к Смиту, но тот даже не поднял головы. Ничто не могло заставить Тету почувствовать себя лучше и выйти из апатии. Тогда Смит старший рассказал свою истою. — Я всегда, с самого первого дня знакомства знал, что моя жена умрет. Ее срок жизни был предопределен, не в моих силах было что-либо исправить. На прощание она сказала, что это не конец, и я увижу ее снова. Я продолжаю в это верить.

Все видели кольцо на безымянном пальце, но никогда, это было правило номер один… никогда никто не спрашивал, что случилось с миссис Смит. Теперь Тета знал, почему. Они оба пережили потерю самого близкого человека.

Впервые со смерти Кощея, Тета смог заставить себя придти на их тайное место. О тарзанке напоминала лишь оборванная веревка, а два берега речки теперь соединял поваленный ствол дерева. Тета вспомнил слова Саксона: «телепортироваться можно только с помощью тарзанки». То есть, если прейти по стволу, ты просто окажешься на другой стороне реки. Без Кощея Галлифрей не имел никакого смысла.

Никакой красной травы, в небе сияло яркое и, совершенно точно, единственное солнце, а листва набралась цвета сочной зелени. Домик на дереве был лишь домиком на дереве, никакого космического корабля здесь в помине не разбивалось. Смит поднялся по отремонтированной лестнице, которая никому теперь не будет нужна, не толкнул дверь в полицейскую будку — отодвинул штору и, разом откинув ковер, залез в тайник в полу. Там лежали самые ценные вещи, припрятанные на крайний случай, что-то вроде коробки экстренной надобности. Бинты и пластыри, если кто из них поранится, тайная заначка денег, которую они копили на путешествие, и прочие вещи на все случаи жизни, а среди них лежали подаренные отцом Теты часы. Тот пообещал не открывать их, если в этом не возникнет крайней необходимости. Из часов выпала записка, написанная красивым витиеватым подчерком, в котором Тета сразу узнал почерк Кощея.

— Мое сердце всегда будет с тобой. Теперь у тебя их два. С любовью, Кощей, — прочитал Тета вслух и зарыдал в голос, впервые позволив чувствам захлестнуть себя.

Тета Смит стал физиком и всю жизнь посвятил пространственно-временнным перемещениям. Он верил, что когда-нибудь создаст свою синюю полицейскую будку и через одну из кротовых нор попадет во вселенную, где существует Галлифрей. Где они с Мастером были бы друзьями детства, заклятыми врагами, абсолютно всем друг для друга. И тогда Доктор сделал бы то, что не успел в своей вселенной — сказать, что чувства Кощея взаимны.

URL записи

@темы: фанфики(ПРОЗА), Доктор Кто